Разное приходило на память Вере Васильевне Моченовой из долгой ее жизни: то радостное, светлое, то печальное, горькое. Войну вспоминать не любила. Она рухнула на ее жизнь как обвал, и хотя с годами все наладилось, но, кажется, не будь беды для всей страны — многое было бы по-другому. А война все равно вспоминалась: ныли рубцы от старых ран, заставляли думать о том, что пережили.
Мужа ее, Николая Тихоновича, мобилизовали в первые дни войны. Провожали мужчин на призывной пункт из всех окрестных деревень. В конце Екатериновки (там, где дорога сворачивает на Чибисовский военкомат) остановились, чтобы попрощаться. Наказывали: «Не забывай», «Береги детей», «Смотри, дождись». И женский крик, плач, причитания. Ревут испуганные детишки, парни бодрятся, шутят с девчатами, старики трясут палками — бей их, фашистов проклятых! Одного только не говорили женщины: «Береги себя», а думали: «Лишь бы вернулся живой».
Николай, прижав к себе Веру, твердил: «Не кричи, Верочка, ой, не кричи. И что за народ эти бабы. Солдат надо провожать весело, чтобы сердцу было легче. Ох, трудно тебе будет, ох, трудно, родимушка моя, ведь двое малолетних сынков (одному 9 лет, второму 5). В случае чего — уходите. От народа не отбивайтесь, что сельсовет скажет, так и действуйте. А ты, Ленька, береги мамку, помогай. А мы скоро разобьем фашистов, где уж им против русского мужика, правда, сынки?». И пошли. Уходящие — защищать Родину, провожавшие — в свои опустевшие дома, начинать новую жизнь, военную. И никто не знал, не ждал, что война так быстро подойдет к их дому.
1941 год. Конец ноября, начало декабря. Фашисты рвутся к Ельцу — важному стратегическому пункту и ж/д вокзалу. Ревущие самолеты. Все слышнее разрывы бомб. Фашисты уже рядом — в Улусарке, Кожуховке. Звонят на почту в Екатериновку: «Русс, и, услышав женский голос, весело кричат: «Пшеничка, хлеб, бистро будем к вам» — и оглушительный хохот. По ночам в Екатериновке шастают немецкие разведчики. Побывали в школе. Вытащили все книги, тетради, журналы, жгли, рвали, кололи… Женщины и подростки день и ночь роют противотанковые рвы, окопы. На территории села действует партизанский отряд, в него входят и наши сельчане. 7 декабря партизанский отряд на окраине Екатериновки наткнулся на группу фашистских разведчиков. Завязался бой. Погиб командир отряда, и тяжело ранен юный разведчик Витя Орлов. Его отправили в больницу с. Донское, там он и умер. Фашисты тоже потеряли несколько своих солдат и вынуждены были отступить.
В Ельце велись ожесточенные бои, город был в руках фашистов. 9 декабря наши мужественные воины 148 дивизии, 307 полка выгнали врага из Ельца и сел Елецкого района. Потерь у фашистов было очень много, но много и наших воинов отдали жизнь за Родину, за наш край. Об этом напоминают обелиски у Вечного огня на театральной площади, на старом кладбище.
В те дни наступление наших доблестных войск продолжалось. Изнурительная работа шла в тылу. Недаром пели женщины: «Я и лошадь, я и бык. Я и баба, и мужик». Все это во имя Родины, во имя Победы.
Николай писал редко. Вот его письмо, сбереженное Верой Васильевной.
«Жена моя, Верочка, и дорогие сыночки, Леня и Сашок! Не писал долго, от почты был оторван, но мы выбрались, покуда живой. Бьем врага со всей ненавистью, страшной силой. Столько навидались злодейства над женщинами, детьми, стариками. Сердце болит за вас. Готовимся к бою, идем вперед. Прощайте, сынки, прощай, жена моя, Вера. Твой навек муж Николай».
Февраль 1942-го. Стылый день. Мороз каленым железом прожигает тело, дорогу переметает поземка. В Екатериновке колхоз заготавливает семена к севу. Четыре колхозницы, в том числе и Вера Васильевна, возвращаются из с. Талица (25 км от Екатериновки), несут по пуду зерна. Еле добрались до дома: так устали, руки не поднять, не согреться и не уснуть. Вдруг стук в окно. Вера открыла дверь, перед ней стоял односельчанин, работавший на станции в Ельце, и сообщил ей, что на вокзале стоит эшелон с ранеными, там находится ее муж Николай Тихонович. Схватив шаль, забыв про усталость, птицей ринулась в дорогу. Не чувствовала ног, не боялась ночи, врагов, мороза… Только бы успеть, успеть повидаться. Дошла, нашла, припала к нему.
— Больно?!
— Терпимо.
А глаза говорили о другом. Встреча была недолгой. На прощание он подарил ей алюминиевую солдатскую кружку, которую она хранила всю жизнь. В марте получили похоронку.
Победа… Растить детей, восстанавливать разрушенное — только в одни руки. Голод 1947-го. День и ночь она на работе, дома суп из лебеды, крапивы. Ночью слезы по невернувшемуся Николаю и еще по тому, что ребята каждый день просят хлеба…
В соседнем совхозе имени Кирова посадили свеклу на семена. Уже видна была ботва. И вот младший сын Саша с другом (а было им по 9 лет) решили пойти и украдкой нарвать ботвы и сварить щи… Они будут вкусные, сладкие, не то, что из лебеды. Только нагнулись — и увидели скачущего объездчика на лошади. Испугавшись, выбежали на железнодорожное полотно, а тут поезд… Хоронили мальчишек всем селом. Сашок лежал в гробу вытянувшийся, повзрослевший. В головах сидела мать. Она гребнем расчесывала его русые волосы, никого не узнавала. Руки продолжали осторожно чесать, глаза были сухи. Стало жутко. Перед материнским горем померкло все.
Боль болючая… Спасибо природе за то, что создала она человека отходчивым, иначе все страдания, которые принесла война, не выдержать бы самому сильному, самому крепкому сердцу…
1985 год. Сорокалетие Победы. В нашем ДК проходит вечер, посвященный труженикам тыла. Чествуют и Веру Васильевну. А на встречу она пришла со своей алюминиевой кружкой — память о самом дорогом человеке. В ее адрес было сказано столько теплых, сердечных слов руководителями совхоза, селянами. А ее подруга Пелагея Паршина поведала всем, какая красивая пара была Вера и Николай. Она синеглазая, женственная, улыбчивая, казалось, что от ее улыбки таял снег. Он мужественный, черноволосый. Так любили друг друга. Такая крепкая семья была… «Ох, война, что ж ты, подлая, сделала?». Давно нет уже Веры Васильевны, но ее светлый образ в душах тех, кто ее знал, и пусть будет примером для молодых.
В. НИКУЛИНА, внештатный корреспондент. д. Екатериновка.
