Развод, стресс, попытка «подлечить нервы» рюмкой или желание спасти пьющего мужа — далеко не единственные дороги, ведущие в кабинет нарколога.
Сегодня мы вместе с врачом-психиатром-наркологом Елецкой РБ Дмитрием Патриным разбираем самые сложные случаи: когда родительская забота превращается в удушающий контроль, а суровый приговор суда становится для человека единственным шансом выжить.
«ЗАДУШЕННЫЕ В ОБЪЯТИЯХ»
Корни многих зависимостей уходят глубоко в детство, и порой путевку в этот туманный мир выписывают самые любящие люди — родители. Точнее, матери, практикующие тотальную гиперопеку.
Игорю (имя изменено) уже исполнилось двадцать пять лет, но в кабинете нарколога он выглядел как растерянный, напуганный ребенок. За него говорила мама. Она подробно описывала его симптомы, вспоминала, что он ел на завтрак, и возмущалась «плохими компаниями», которые сбили ее мальчика с пути.
Мама контролировала Игоря с детского сада. Она выбирала ему одежду, запрещала дружить во дворе с «хулиганами», проверяла каждый шаг в школе. Когда сын подрос, сама выбрала для него институт. Отсеивала его девушек («эта слишком вульгарная, эта бесперспективная, эта глупая»), а после получения диплома буквально за руку привела его на работу в солидную контору.
В итоге парень вырос с абсолютным непониманием собственного «я» и глубоким, скрытым комплексом неполноценности. Зачем напрягаться, если все принесут на блюдечке?
Но реальная жизнь оказалась жестокой. На работе мамы рядом не было. Там требовали самостоятельности, ответственности, жестких решений. Столкнувшись с первыми трудностями и психологическим давлением, Игорь сломался. Внутри него годами копилось глухое недовольство собой и колоссальное ментальное напряжение. Единственный доступный способ снять этот стресс он нашел на дне стакана.
— Зачем ты пьешь? Я же все для тебя делаю! Я жизнь на тебя положила! — кричала мать в коридоре больницы.
— Да потому что я чувствую себя ничтожеством! — впервые сорвался на крик сын. — Ты все решила за меня, я сам шагу ступить не умею!
— Это очень распространенная психологическая модель, — комментирует эксперт проекта «Вне зависимости» Дмитрий Патрин. — Гиперопека подавляет личность и истинные желания ребенка. Когда такой «тепличный» человек выходит в большой мир, он оказывается абсолютно беззащитен перед стрессом. Задача родителей — давать ребенку безопасную свободу. Если в 12–14 лет девочка или мальчик хочет покрасить волосы в ярко-синий цвет или носить огромные, безразмерные кофты-худи — не надо устраивать из этого трагедию. Да, родителям это может не нравиться. Но синие волосы не вредят здоровью. Это нормальный поиск себя, первая попытка проявить независимость. Задача мамы и папы — мягко направлять, разговаривать, подчеркивать достоинства ребенка, но не запрещать директивно. Если лишить человека права на ошибку в детстве, во взрослом возрасте мы получим идеального кандидата на прием к наркологу.
СПАСЕНИЕ ИЛИ НАКАЗАНИЕ? РЕШАТЬ — ТЕБЕ
Далеко не все приходят к врачу добровольно или под руку с плачущими родственниками. Иногда самый сильный толчок к трезвой жизни дает... государство. Речь идет о людях, которые попадают на прием к наркологу по решению суда.
Сценарий обычно стандартный: сотрудники полиции останавливают автомобиль, водитель ведет себя странно, его везут на медицинское освидетельствование. Анализ показывает употребление запрещенных веществ или недопустимый градус алкоголя. Суд выносит вердикт: лишение прав и обязательное возложение обязанности пройти диагностику и, при необходимости, лечение у нарколога.
— Первые месяцы такие пациенты приходят к нам невероятно злыми, — с улыбкой говорит доктор Патрин. — Они обижены на весь мир, на полицию, на законы. Они считают, что с ними поступили несправедливо: «Я же один раз попробовал!», «Подумаешь, выпил бутылку пива за рулем!». Они воспринимают обязательный год наблюдения как тяжелое наказание.
Но государственные рычаги воздействия создавались не для того, чтобы просто покарать. Их цель — принудительная мотивация, спасительная соломинка для тех, кто летит в пропасть и не замечает этого. Обязанность регулярно являться к врачу, сдавать строгие анализы и общаться со специалистами ставит человека в жесткие рамки трезвого режима.
И постепенно, через полгода-год, происходит удивительное: к людям возвращается ясный, незамутненный взгляд на мир. Находясь в вынужденной трезвости, они получают то, чего были лишены в период употребления — время на осмысление. Они начинают видеть, как нормализуется их жизнь, как восстанавливаются отношения, как уходит вечный подсознательный страх. Многие из тех, кто вначале хлопал дверью кабинета, к концу срока наблюдения искренне благодарят врача. Этот юридический рычаг удерживает их на краю за шаг до точки невозврата.
ТАБЛЕТКИ НЕТ
В наркологии и психотерапии нет универсальной таблетки, которая могла бы в один миг исцелить каждого, кто запутался в сетях зависимости. Врач не всесилен, и спасти абсолютно всех невозможно — такова суровая медицинская реальность.
Но за сухими строчками медицинской статистики всегда стоят живые, человеческие судьбы. Зависимость — не клеймо и не приговор, это тяжелая болезнь, требующая системного лечения, изменения семейных моделей поведения и глубокой работы над собой. Психотерапия — не только лишь разговоры, а создание новой, здоровой личности на руинах старых ошибок.
— Наша работа складывается из маленьких шагов, — подводит итог Дмитрий Патрин. — Если благодаря этому материалу в газете хотя бы несколько человек задумаются, снимут маску отрицания, если хотя бы одна семья перестанет замалчивать проблему и обратится за профессиональной помощью — это уже огромная победа. Мы сможем спасти чью-то жизнь, вернуть отца детям или сына матери. И ради этого, определенно, стоит работать. Это точно лучше, чем просто молча смотреть, как люди уходят в темноту.
М. БОЛОТОВА.
